Марьяна Головко: «Я мечтаю создать музыкальный Хогвардс, в котором лекции читал бы Вакарчук, а вокал преподавала Джамала» | Kiev Fashion People

Марьяна Головко: «Я мечтаю создать музыкальный Хогвардс, в котором лекции читал бы Вакарчук, а вокал преподавала Джамала»

Марьяна Головко – певица, актриса и радиоведущая. Певица не для каждого, для ценителей. Ее не увидишь по телевизору, зато часто можно встретить на небольших джазовых площадках, куда приходят послушать её голос её публика. Быть нишевой певицей, самой себе продюсером, менеджером и пиарщиком – тяжело, но Марьяна никогда не жалуется. Это путь, выбранный самостоятельно. И тут невольно вспоминаются строчки, написанные еще одной сильной женщиной – поэтессой Линой Костенко:

«Я вибрала Долю собі сама. І щозі мною не станеться, – у мене жодних претензій нема до Долі – моєї обраниці».

Девушка с широкой душой и не меньшим вокальным диапазоном рассказала в интервью KFP о своей музыкальной семье, о первой любви, о работе с Владом Троицким и о радио «Аристократы».

KFP: У Вас музыкальная семья. Трудно ли уживаться музыкантам в одной семье?

Марьяна Головко: У меня настолько прекрасная семья, что очень опасно со мной заводить эту тему, ведь я могу часами говорить о ней. Самым музыкальным в нашей семье, наверное, был мой дедушка, отец моей мамы. Он был пианистом-самоучкой и самостоятельно обучился очень сложной фортепьянной манере игры – цфасманской. Был такой музыкант, композитор, родоначальник советского джаза по сути – Цфасман. Дедушка настолько был потрясающий, музыкальный, жизнерадостный, жизнелюбивый и музыколюбивый человек, что именно самые первые музыкальные перевивки я получала от него.

Я представитель двух национальностей – еврейка и украинка. По отцу – это украинская, «така козача», линия, а по маме – еврейская. И все наши домашние тусовки – это было такое собрание интеллигенции, когда много людей собиралось за одним столом… Мы были очень простой семьей, ничего кроме картошки и селедки за столом не было, но все были абсолютно счастливы. Счастье, радость, огромная семья, много музыки…

У нас же странное семейство: папа – музыкант, который стал финансистом, а я финансист, который стал музыкантом.

KFP: В Вашем доме часто бывали музыкальные концерты?

Марьяна Головко: Были и концерты, но отношение ко мне было очень критичным. У меня строгая семья, а я немного пуританского воспитания. Я же была первым ребенком, а когда через 11 лет появился мой брат Даниил – стало проще. Но пока я была единственной дочечкой, то воспитывали меня в приятной строгости. В детстве мне даже снилось, как я иду с топором на фортепиано. Потому что все пошли в цирк, а я сижу и гаммы учу.

Мама очень строго ко мне относилась в детстве: переделать, учиться, не ленится, а сейчас все наоборот – она настолько меня принимает, поддерживает, болеет за каждый мой шаг. Мне кажется, что это схема довольно правильного воспитания.

KFP: А Вы папина дочка или мамина?

Марьяна Головко: Мамочкина. Хотя с детства считалось и вслух произносилось, что я папина дочка. Действительно, я больше пошла в род Головко, и многое взяла оттуда. Но чем старше я становилась, тем больше людей говорили, что я похожа на маму: в мимике, в жестах и даже внешне. Но мне кажется, что во мне четко 50 на 50 от мамы и папы, что в итоге я на 100% дочка своих родителей.

KFP: А Ваш брат Даниил на кого больше похож?

Марьяна Головко: Даниил пошел в мамин род. Причем в того самого дедушку-музыканта. Он с дедушкой общался очень мало, всего 9 месяцев, но умудрился перенять от него очень многое. Он иногда выдает какие-то дедушкины жесты и повадки, которые не мог перенять лично из-за своего младенческого возраста. Это и есть генетика. Даниил очень одаренный музыкант. Он около 14 лет он пропел в детском хоре при консерватории.

KFP: Сегодня Даниил развивается как музыкант?

Марьяна Головко: Да, но больше как звукорежиссер. Мне сложно судить об его планах, еще сложнее говорить о нем, ведь я его слишком люблю. У него сейчас приятный возраст за 20, когда все нравится, все интересно, но что конкретно он будет делать… Эти стенания: «О Боже! Куда пойти? Направо, налево или гулять?». Мне нравится, что если он что-то делает, он делает это профессионально.

KFP: Вам бы хотелось, чтобы Ваши дети тоже стали музыкантами?

Марьяна Головко: Мне очень хочется, если у меня будут дети, чтобы мы смогли с ними выйти на такой уровень взаимоотношений, когда они будут прислушиваться к моим рекомендациям, но при этом я не стану препятствием на пути к их призванию. Ребенку в каком-то определенном возрасте сложно понять, чего он хочет, и тогда на помощь приходят родители.

Многие мои знакомые считают, что родители ошибочно отправили меня учится в Нархоз. Но на самом деле, я ни капельки не пострадала. Если бы мы с Вами встретились в мои 16 лет и Вы задали бы мне вопрос, кем я хочу быть, то я бы отвечала на него сумбурно и невнятно. Был период, когда я очень хотела стать актрисой. Но понимания, что такое «актриса» у меня не было, кроме нарисованных образов «как эта или как та».

По поводу пения… Когда что-то является твоим естеством, то ты не задумываешься, что это могло бы быть твоим призванием. Оно настолько в тебе, что ты даже не всегда считаешь это своим ремеслом. Пение, мне казалось, в любом случае со мной. Как я думала: «Я не могу не петь, ведь я все время пою. Я хочу быть актрисой, а петь я и так буду». Это было ошибочно. На тот период я вряд ли бы поступила в Киевский национальный университет театра, кино и телевидения имени И. К. Карпенко-Карого и это могло бы быть большим расстройством.

То, что я пошла учиться в КНЭУ, то образование, которое получила, те знания и навыки, 6 лет работы в финансовой сфере – мне все это сейчас очень пригождается. Скажу больше: я даже иногда скучаю. Это мой надежный и стабильный стержень, ведь я всегда могу туда вернуться. Даже в финансах можно найти место для творчества, если хорошо поискать.

kievfashionpeople.com-mariana-golovko-3_800x530

KFP: Расскажите про школьные годы. Вы учились в Киево-Могилянском коллегиуме с раздельным обучением, где разные занятия для девочек и мальчиков. Это сложно? Что это дает?

Марьяна Головко: Это восхитительная школа. Я училась в нескольких школах. Сначала в школе на Русановке, потом полгода в экономическом лицее. В экономическом лицее буква моего 8 класса была «Э» и полностью соответствовала его содержанию: жуткие одноклассники, истории с курением, алкоголем и даже какими-то наркотиками. Я была настолько рафинированным ребенком, что просто не могла поверить, что я попала в такую школу. Однажды я проснулась и сказала маме, что больше в эту школу не пойду и рассказала обо всем. Родители сразу перевели меня в Киево-Могилянский коллегиум, где в классе только девочки. В свои 12-13 лет я не сильно разбиралась в истории, и раздельное обучение натолкнуло меня на мысль: «Батюшки, в монастырь отправляют!» (смеется).

В коллегиуме на параллели было 2 класса – мальчики и девочки. В 9-м классе ученики выпускаются, сдают экзамены и выбирают направление – гуманитарное или обществоведение, а в 10 и 11 классах уже происходит совместное обучение.

Чем прекрасно раздельное обучение: разрабатывались специальные программы для девочек и для мальчиков, информация подавалась по-разному. Для того времени это была новаторская школа с уникальными учителями и средоточие творчества. В коллегиуме учитель литературы играл на гитаре, как виртуоз, а математик – на четырех инструментах… Все пели, танцевали, устраивали концерты. Именно там моя тяга к музыке выросла в десятки раз больше, чем в музыкальной школе, и я начала писать свои первые песни, играть на гитаре.

Эта школа очень много сделала для моего воспитания. Я знаю, что у нас не видео-интервью, но я передаю им привет (смеется).

KFP: А Ваша первая влюбленность случилась именно там?

Марьяна Головко: Да. Я влюбилась в мальчика, который был фронтменом школьного квартета. Учитель музыки раскладывал на четыре голоса множество популярных песен. Ребята пели на четыре голоса Реквием Моцарта, на секундочку. Когда я пришла в школу, мечтала как-то к ним попасть, но они меня не брали. А учитель меня заметил и я стала солисткой школы, и ничуть не пострадала от того, что в квартет не попала.

KFP: Как певица Вы для многих открылись благодаря операм Влада Троицкого. Расскажите о Вашем впечатлении от первой встречи с ним?

Марьяна Головко: Дело в том, что очень много людей являлись поклонниками и ДахиБрахи, и Dakh Daughters. Я же вышла немного из другого мира – из финансового, и очень много из культурной жизни Украины выпало из моего зрения, когда я работала. А работала я очень много, и все, на что у меня оставалось время – просто слушать музыку и заниматься вокально. Получилось так, что я была не в музыкальной среде, поэтому толком не знала о театре «Дах». Но в 2009, когда начался ГОГОЛЬFEST, до меня начали доноситься некоторые отголоски. В то время я больше тяготела к изучению академической музыки и занималась джазом. Три года тому назад моя знакомая, клавесинистка Юлия Ваш (куратор академической музыкальной сцены на ГОГОЛЬFEST) сказала, что они нуждаются в еще одном голосе. Так я попала в команду Влада Троицкого.

Когда я услышала, что готовится опера, мое сердце затрепетало! Наконец-то моя академическая подготовка станет востребована. Я прибежала, а первое, что меня спросил Влад: «Ну что, народным голосом мо?», а я ответила: «Могу…».

«Кориолан» стал для меня подарком судьбы. Я благодарна Владу за целый список. Благодаря постановке я познакомилась с композитором Антоном Байбаковым, солистами новой оперы Русланом Киршом и Анной Марич, с двумя композиторами последних двух опер Романом Григоривым и Ильей Разумейко. Это гениальные ребята, которые, по-моему, еще сами не понимают насколько они гениальные.

Есть очень приятная радость от того, что Влад тоже относиться ко мне с теплом. Он – организатор от Бога, еще его основная особенность – найти разных талантливых людей и собрать их вместе. Найти, объединить, дать им мысль, заразить, и позволить им пойти дальше, шире своих возможностей. А еще он каждому артисту дает свободу. Больше никто не дает свободу, ведь любой академический театр отбирает свободу!

KFP: Получается, мечта сбылась и Вы стали актрисой. Сложно ли и петь, и играть одновременно?

Марьяна Головко: Нет. Еще я хочу в кино! Считаю, что в нашем мире не хватает инициативы. В нашем мире много людей, которые сетуют на страну, на государство, на политическую ситуацию, но при этом они – неинициативны, что приводит к последствиям. Например, я, не будучи профессиональной актрисой, пошла на курсы, начала учиться, чтобы обретать новые навыки и расширять свои способности. Ведь если ты будешь ждать, пока из тебя сделают актрису – ничего не выйдет. Только свои попытки и инициативы приводят к результату. Это касается и моей деятельности на радио «Аристократы».

Выступать на сцене тяжело, ведь у нас очень специфический жанр. К слову, очень удобно было в опере «Иов» с его «статуарной драматургией» – стоишь, ничего не делаешь, поешь свои сложные партии и наслаждаешься процессом. «Иов», если честно признаться, – это моя любимая опера. Я бы сама на нее ходила снова и снова. После каждого концерта я каждый раз плачу, выбегаю заряженной и кричу, что это должен увидеть весь мир! Хотя это нескромно, ведь я там сама пою, но меня просто разрывает эта музыка на части!

С «Вавилоном» другая история. Там было очень сложно, ведь это фактурнейшая постановка. Мне было сложно, ведь мне достался не совсем тот образ, к которому я привыкла, а актриса должна играть то, что дали. А я не такая – люблю свободу даже в этом: я хочу быть ангелом, не хочу быть демоном. После этой постановки я вышла с очень странным ощущением и с жуткой самокритикой. Я выхожу и самобичую себя, а ко мне подбегает уйма людей и говорят, что это было потрясающе. А я злюсь и не соглашаюсь. Когда я чувствую, что все было поистине здорово, и меня хвалят, то я спокойно принимаю этот комплимент. А здесь… Даже не знаю.

KFP: Мы были в диком восторге от постановки на ГОГОЛЬFEST в сентябре. Ждем с нетерпением постановку 24 марта.

Марьяна Головко: Это будет совершенно другая опера. Мы сделаем для этого все. Влад, который нам доверяет, сказал, что в этот раз он займется нами более пристально. Вавилон – сложная форма, когда объединяется два абсолютно разных вида искусства: опера и цирк, да еще и рок. С этой оперой нас очень хорошо приняли в Польше.

KFP: К слову, в каких странах еще были с постановками Новой оперы?

Марьяна Головко: Мы побывали в Дании, в Польше. Еще планируем много куда поездить. Уже в марте мы с «Иовом» будем на сцене Венской филармонии. Для меня это настоящий подарок судьбы! Также планируем и по Украине повозить эти произведения.

KFP: Все три – «Иов», «Кориолан» и «Вавилон»?

Марьяна Головко: Нет, «Кориолана» больше не будет по многим причинам. И в каком-то смысле это правильно. Это был ребенок, которого нужно было отпустить, хотя работа очень хорошая. Как говорила Фаина Раневская: «Талант — это неуверенность в себе и мучительное недовольство собой и своими недостатками, чего я никогда не встречала у посредственности». Абсолютно нормальный творческий коллектив, который просто заплевал свою собственную оперу. Но спустя время, зная, что ее больше не будет, мы очень скучаем, очень любим. Многие мои идеи были приняты, а это очень важно для артиста. Например, старинная ирландская песня «Johnny, I Hardly Knew Ye». Я ее запишу, это единственное, что могу действительно обещать. А наш дуэт с Кориоланом на 36 сонет Шекспира – одна из моих любимых авторских песен.

Но будет «Иов» и уже готовится сюрприз на следующий Гогольфест. Даст Бог, у нас получится. Это будет что-то уникальное. Я уже сама с нетерпением жду новых репетиций.

KFP: А чем отличается новая опера от классической? Это трансформация или что-то новое?

Марьяна Головко: Это больше вопрос к Любе Морозовой – прекрасному академическому критику. Как Люба правильно много раз замечала, это такой синтез. Не очень верно было называть это «новая опера», ведь в Европе это уже видели и это не ново. Я, если честно, не фанат авангарда, а человек классики. Каждый раз, когда я приходила на репетиции, меня все немножко троллили и подшучивали надо мной. Да я и сама шутила над собой и говорила, что я – попсовик. Я понимаю, что не особо концептуальная и не сильно из мира Влада Троицкого.

Академическая музыка – это глубокая традиция. И попытки отойти от этой традиции и привнести что-то новое – не всегда прекрасны, не всегда нужно стремиться к новизне. Я ценю насыщенные содержанием формы. Но есть современные художники, которым удается добиться новых форм и при этом не потерять содержания.

Отличие в том, что мы не пишем оперу в ее классическом понимании. Например, «Иов» – это опера-реквием. Выдержаны все элементы классического реквиема, но есть и нестандартные элементы, скажем, препарированный рояль или «гавкающие» люди на сцене. Это интересно и ново для нашей публики.

kievfashionpeople.com-mariana-golovko-4_800x1154

KFP: Какая Ваша любимая классическая опера, которую должен посетить каждый?

Марьяна Головко: У меня нет любимой оперы. Есть арии из разных опер, которые я очень люблю переслушивать. И это Верди, Вивальди… Я вообще сейчас очень подсела на барокко: Перселл, Даунлод, Скарлатти, Доницетти… Но я бы рекомендовала, (последние два дня слушала и не могу наслушаться), балет «Спартак», музыка Хачатуряна. Прокофьева очень люблю, к примеру.

KFP: В последнее время многие современные исполнители выступают в сопровождении оркестра (например, ONUKA и НАОНІ, джазовая программа Ивана Дорна). Чем можно объяснить эту тенденцию? Это поиск нового звучания или хороший популяризированный среди массовой публики более классический формат музыки?

Марьяна Головко: Многие артисты, особенно те, которые работают с электронной музыкой или у которых в арсенале два-три инструмента для аккомпанемента, все равно со временем тяготеют к более широкой форме. Потому что это невероятно захватывает! Когда ты работаешь с оркестром – это же океан! Слушатель не всегда замечает, что вот у флейты был только что потрясающий пассаж, а как арфа звучит, а какой габой или вот кто-то на сузафоне шкварит… А вот музыкантам очень интересно работать с таким форматом, есть где развернуться. Ведь популярный стиль инди – это все очень мило и современно, но это надоедает в какой-то момент. Как говорится, посидел у озера – и тебя начинает тянуть к океану.

KFP: Вы преподаете в университете Драгоманова. В чем вы видите свою задачу как преподавателя? Что больше всего нравится в преподавательской деятельности, а что меньше всего?

Марьяна Головко: Я очень люблю педагогику. Это одно из тех направлений, которое меня привлекает и которое является частью моего призвания. Это не тот случай, когда ты это делаешь только чтобы делать. Был период, когда ты, молодая певица, никого в среде не знаешь, кроме одного гитариста, смотришь «Голос країни», и понимаешь, что нашего полку прибыло, и прибыло так, что это конкуренция. Звучит странно, но это факт. Не каждый может выиграть Евровидение, позволить себе продюсера. Поэтому в этом мире многие начинают с преподавания. Ты закончил что-то, приобрел какие-то знания и начинаешь учить деток. Я чувствовала, что не имею достаточно опыта преподавать взрослым людям, потому что сама еще юная певица.

Благодаря своей первой ученице я поняла, что преподавание – это мое призвание. Это была маленькая трехлетняя француженка. Я вообще не понимала, что сейчас расскажу такому мальку, а она абсолютно четко сообщила мне о своих планах на сегодняшний урок, поговорила со мной ровно на том же уровне, на котором я с ней разговариваю. Ее любимая певица – Бьорк. Она кружилась под ее песни и говорила, что это музыка огня.

Потом появились и другие разные дети. Я преподавала в детском доме. А потом  меня оставили на кафедре в университете, в котором я училась на заочном.

Меня печалит, что университет и вся система преподавания в нем – это глубокий совок. Но при этом там работают очень трогательные педагоги с огромным опытом.

Студенты – это отдельная история. В педагогическом учатся на учителей музыки, и многие студенты считают, что если они будут учителями музыки, то им не обязательно быть музыкантом. Конечно, изначально нужно подходить к методике образования, к отбору студентов. Возможно, я покажусь злой, но нельзя брать в высшие учебные заведения на музыкальные специальности музыкальных бездарностей. Да, не поступил, да, пострадал, но получил свой опыт. Тем более, если человек хочет стать музыкантом, то он им станет. На своем опыте могу сказать. Но нельзя позволять людям, которые не любят музыку поступать на музыкальные специальности.

Я люблю свой класс, они хорошие дети… И я чувствую, что могу что-то привнести. И я сама учусь. Для меня это очень важно.

KFP: Вы не приглашаете студентов на постановки?

Марьяна Головко: Я приглашаю, но им как-то не очень интересно. Я преподаю уже три года, но только теперь у меня появились студенты, которые начали активно пользоваться Youtube. Студенты разные бывают: есть те, кто приехал из других городов и продвигает себя, киевские флегмы, которые думают, что им все уже разложили на тарелочки, а есть те, кто из глубокой глубинки, и только сейчас стали знакомиться с Интернетом, а до этого они ходили в библиотеку и на старых коробках пытались что-то смотреть и искать. Это хорошо, что я еще молодой преподаватель, который пришел с гаджетом, показал то, что хотел благодаря 3G, который не во всех аудиториях ловит. У меня был ученик, который называл меня «играющим тренером». И это действительно очень важно, когда ты не только педагог-теоретик, но еще и практик.

KFP: В интервью Вы говорили, что хотите «создать современное музыкальное учреждение, в котором было бы интересно учиться». Каким оно должно быть? Какие его главные принципы?

Марьяна Головко: В мечтах я всегда видела некую школу «Беркли», музыкальный Хогвардс, в котором бы собралось множество играющих тренеров. В которой лекции читал бы Вакарчук, вокал преподавала бы Джамала.

У нас в педагоги очень часто идут те, кто не смог реализовать себя в жизни. Талантливых детей порою вообще забивают: «Ах, ты талантливый, ты сейчас прорвешься! А я тебе не позволю». И как такое может быть? И так плодятся недовольные собой педагоги и неинициативные люди.

Я понимаю, что я мечтатель, но, возможно, это просто дело моего будущего. Мне самой нужно подрасти, обрести много стержней, которые бы позволили мне организовать такое заведение. Сейчас даже имея множество знакомств в музыкальной сфере, я понимаю, что такое заведение пока больше всех хочу я.

KFP: Ваша программа на радио «Аристократы» носит название «Клуб благородных певиц». Если бы Вы создавали клуб «Благородных певцов», кто бы был его участником?

Марьяна Головко: Сложный вопрос. Вы представляете, сколько уже накипело? Во-первых, будет прекрасная передача к 8 марта, когда в эфире будут петь одни мужчины.

Мои пять первых «Благородных певцов» выглядели бы так: Нэт Кинг Коул, Магомаев, Джейкоб Колиер, Бенджамин Клементайн… Кто же пятый? Фрэнка Синатры там бы не было. Может быть, был бы Майкл Баблей, но тоже как-то нет… Слишком много. Из украинских, наверное поставила бы своего друга Диму Келли (бывшего фронтмена группы Champagne Morning), потому что он писал крутейшую музыку. В 2010 году я ехала в машине и услышав его песню, я подумала, что это британцы. Shazam в то время не было и я записала песню на диктофон и отправила своему другому другу. Он искал эту песню три дня, а потом говорит: «Не поверишь, наши!»

Каждый эфир «Клуба благородных певиц» я записываю сама. Мы делаем подкасты, а потом в воскресенье запускаем в эфир. Когда у меня гости, то я выхожу в прямом эфире. Для меня это всегда увлекательнейшее путешествие.

Есть очень много голосов, очень много восхитительных девушек, которых нужно раскрывать. Все родом из детства: почему, к примеру, некая девушка должна надевать всегда красное платье только потому, что ее мама носила красное платье? У меня не было голливудской истории, как если бы я упала, а мне подал руку продюсер и мы записали три альбома. Мне действительно тяжело давался весь этот путь. Надо было рыть самой. И мне радостно, когда я слышу хороший продукт и могу дать его услышать с помощью радио «Аристократы». У меня было очень много известных певиц в эфире, но были и девочки, которых мало кто слышал и они прекрасны.

А «Клуб благородных певиц» – это семейный подряд: брат за пультом звукорежиссера, а папа пишет сценарии. И хоть у папы нет за плечами консерватории, но он круче любого музыковеда, ведь у него такая голова! А я в этом подряде – больше голос и ругатель.

KFP: Папа не хочет свою полноценную программу на радио?

Марьяна Головко: Хочет, но я ему не дам! Он будет очень переживать и это нехорошо для здоровья. Но я готова везде быть его голосом и кричать, что это его работа. Мы готовим книгу о «Клубе благородных певиц», небольшой альбом об украинских певицах за рубежом, Правда, как выяснилось, 70% этих украинок по происхождению – еврейки, просто из Харькова, из Киева…

kievfashionpeople.com-mariana-golovko-5_800x1127

KFP: Когда ждать Ваш полноценный альбом?

Марьяна Головко: У меня скоро выйдет первый сингл. Сказать, что я переживаю – это ничего не сказать. Ведь музыку я пишу специфическую. Если послушать мои песни, то, наверное, Вас окунет глубоко в 60-70-е Советского Союза. Не знаю почему, но я такой человек-«Крылатые качели». Все песни у меня очень светлые и наивные. И как превратить их во что-то модное и популярное, я не знаю. Да я и не хочу за этим гнаться, мне хочется искать свой звук.

У меня нет продюсера и это, действительно, сложно дается, когда ты жаждешь качества. Наверно, я бы мечтала найти своего продюсера. За все эти годы я впервые говорю это вслух. Я бы хотела немного расслабиться, уйти от того, когда ты все полностью контролируешь сам.

KFP: У певиц есть невидимые миру слезы? О чем они?

Марьяна Головко: Очень страшно, когда ты чувствуешь, что музыка превращается в ремесло. Бывают, конечно, и чисто технические моменты: голос сел, заболел не вовремя… Мои слезы – когда я чувствую, что пою по инерции. Но мои самые невидимые слезы – это когда стучат вилками по тарелкам.

KFP: Вы очень красивая девушка, приходилось ли Вам доказывать и внутреннюю красоту?

Марьяна Головко: Я никогда не считала себя красавицей, но я себе нравлюсь. И всегда брала не этим. В компании я знала, как привлечь к себе внимание: нужно аккуратненько и самую малость что-нибудь спеть, промурлыкать себе что-нибудь под нос. Обязательно спросят: «Вы поете?», а в ответ: «Ну что Вы, так, немножечко совсем…».

Я всегда понимала, что особыми внешними данными я не обладаю, но я также всегда знала, чем можно взять аудиторию.У меня сейчас прекрасный возраст. Когда тебе 33 и ты такая спелая груша. Ты еще и не постарела и не какая-то молодая девица, которой все могут помыкать. Посмотрим, что будет дальше, мне самой интересно.

KFP: Книга, фильм и песня, которые произвели на Вас самое большое впечатление?

Марьяна Головко: Книга, которая произвела на меня самое большое впечатление и сформировала мое мировоззрение в юности, – это роман Виктора Гюго «Отверженные».

Фильм – «Бал» режиссера Этторе Скола. В этом фильме не произнесено ни слова, и он снят в одном танцевальном классе. Все жизненные истории происходят в этом классе. Феномен этого фильма в том, что спустя годы после просмотра, говорю папе: «Помнишь, как этот долговязый сказал пышке…», а папа: «Сказал? Фильм же немой».

Мой коллега Ярослав Лодыгин как-то сказал мне, что самая прекрасная песня о любви – «Bridge over troubled water». Я соглашусь, это самая красивая песня о любви. А песня «Johnny, I Hardly Knew Ye» – самая красивая песня планеты. И, действительно, 15 минут, когда я ее впервые услышала, думала, что это самая прекрасная песня планеты.


Текст: Дарья Сухоставец

               Карина Пилипенко

Фото: Дарья Сухоставец

1 Discussion on “Марьяна Головко: «Я мечтаю создать музыкальный Хогвардс, в котором лекции читал бы Вакарчук, а вокал преподавала Джамала»”

Leave A Comment